Кулаки

После победы Октябрьской Революции 1917 года большевики начали ожесточенную борьбу с зажиточными жителями деревни или, как их тогда называли, кулаками. Но победив в этой борьбе, проиграли.

Мы поддерживаем и оправдываем коммунизм при любых, но ошибки коммунизма нужно выявлять и исправлять, если мы настроены на долгосрочные успехи.

Представим усреднённую деревню, каких тысячи. Там все живут натуральным хозяйством. Каждый двор сам обеспечивает себя всем необходимым. Если нужны дрова, ходят в лес. Нужна вода, на речку. Нужен хлеб, сеят и пашут. Но трудятся все по разному. Одни бухают, ленятся и занимаются глупостями, а другие усердно трудятся. Делают сани летом и телегу зимой, мастерят кувшины, лукошки, плетённую мебель, одежду, обувь и всё необходимое, собирают, орехи, ягоды, коренья, ходят на зверя, на белку, на кабана, заготавливают мех, шкуры, грибы. В успешных дворах все были заняты целыми днями. Всегда было много работы и только изредка удавалось отдохнуть. Одни живут лучше, другие хуже. Круг за кругом, поколение за поколением такое разделение накапливается, усиливается и закрепляется в бедности и богатстве.

Расслоение на бедных и богатых неизбежно, если все трудятся по разному с разной эффективностью. Даже, элементарно. Одни умеют голодать и могут обходиться малым количеством еды, а другие после пьянки съедают все запасы, а дальше вынуждены распродавать имущество, чтобы купить хоть какой-нибудь еды. В данной модели мы не рассматриваем другие экономические факторы, кроме полезного усердного труда. А так же факторов, помогающих накапливать труд в богатство: бережливость, аккуратность, готовность к ремонту и обслуживанию, умение голодать и сдерживать свои порывы, грубые ошибки планирования, распоряжения, бредовые затеи, вера в авантюры аферистов.

Натуральное хозяйство хорошо тем, что каждый получает заслуженное. Каждый живёт в меру своего полезного труда. Кто хорошо потрудится, тот живёт хорошо. И всем понятно почему.

Каждый дом сам обеспечивает себя, а склонные выпивать, ленится и предаваться глупостям не могут этого. От голода и холода они начинают ходить по деревне и побираться, пытаясь давить на жалость, сострадание и человеколюбие и христианские ценности вселенной любви. Первое время сердобольные соседи делятся с бедняками. Но потом они начинают присматриваться к ним, пытаясь понять причину их бедности. Пока каждый работал на себя, их волновали только личные дела, но с тех пор, как одним дворам приходится в той или иной мере содержать другие, приходится думать за других. Следом приходит убеждённость, что причина бедности в самих бедняках. Вместо посевной они бухают, вместо сбора урожая ленятся. После попоект как саранча съедают месячные запасы и сидят голодные остальной месяц. Плюс собирают возле себя таких, кто дружно помогает до есть запасы до конца года за пару вечеров. Но труженикам их богатства достаются трудно. Даже, слова труд и трудно созвучно, потому что труд это преодоление трудностей. Труженики села просят бедняков помогать им, но получают отказ в грубой форме. Обида охватывает сердца тружеников: Как же так? Мы так тяжко трудимся, решает всякие трудности в летний зной и зимний холод. Они просят не дать умереть с голоду, но при этом категорически отказываются помочь в наших делах. Да и пример дурной для всех. Если один алкаш может ленится, а потом получит все необходимое, то следом их становится двое, трое, десять. И в деревне быстро понимают, нельзя кормить лентяев, не нужно развращать их, если не хотим, чтобы их становилось больше. С этого момента с ними уже никто не делится. Человеколюбие забыто, зато выживать стало легче. Если запасов с трудом хватает на семью и всё равно сохраняются риски, то содержать из запасов больше ртов, учитывая, что они ни как не желают помогать, это ставить под удар всю семью. Это вопрос жизни и смерти.

Не сумев выпросить себе на пропитание бедняки от голода и холода вынуждены заняться воровством. И это важный момент. В деревне все трудятся и живут пропорциально труду своему, кто-то лучше, кто-то хуже. А первыми воровать пойдут бедняки, подгоняемые нужной и своими страстях. Они не хотят и не могут трудится, но, тяжко завидуя, хотят взять себе всё то, что есть у других. И начинают воровать это.

То есть бедные слои населения это потенциальные воры и с ними нужно работать в этом плане. Если они ни когда не работали, но внезано совершают богатые приобретения, велика верятность.

Но в деревне трудно воровать. Всё на виду. Корова стоит либо в своём стойле, либо в другом. Спрятать её не получится, скушать за раз тоже. Воров в деревне пинают и это внушает прекратить воровство. Это тоже важный момент. Полезный труд начинается строго после того, как будут заблокированы попрошайничество и воровство. Пока мы всей республикой не внушим беднякам начать трудится и приносить пользу, пресекая всяческие формы воровства и попрошайничества, ни чего хорошего быть не может. Попрошайничество допустимо в экстренных, критических и особых ситуациях, мы же не злодеи какие, но всё это должно быть обосновано, не слишком часто и точно не должно становится нормой жизни.

Когда у бедняков не получилось попрошайничать и воровать, они приходят во двор богача и просят дать им работу. Они готовы выполнять разные поручения в обмен на еду и другие формы оплаты. Так прекращается натуральное хозяйство, возникает рынок труда и разделение труда. Богач силами бедняков успевает больше работы и становится еще богаче.

С точки зрения бедняков мир жесток и не справдлив. Одним всё, а другим ничего. Просто у них короткая память, они забыли своих отцов и дедов, которые ничего не делали полезного, поэтому всегда были на грани вымирания. Забыли свои ошибки, оплошности, промахи, в результате, которых растратили всё без остатка и не смогли добиться ничего сами. Они работают на богача, именно, потому что не способны работать на самих себя. Когда они предоставлены самим себе, то бездельничают по любым причинам. Понимаете, все говорят о свободе, все требуют свободу, но получив эту свободу, занимаются всякими важными глупостями, а оказавшись на грани вымирания из-за своей свободы, приходят за работой и едой к богачам, соглашаясь на худшие условия.

Работа на богача чем-то напоминает рабство, ведь, он всё время ругается, подгоняет, угрожает. Потому что бедняки могут приносить пользу только из-под палки, только получая выговоры, взыскания, штраф, удары плетей. А тех, кто даже из-под палки не может, богач увольняет, как не пригодных. В нашем языке работа созвучна слову раб и рабство, видимо, подсознательно мы воспринимаем эти два понятия близкими. Работают рабы. Богачи трудятся над преодолением трудностей. Бедняки работают как рабы, потому что при любым недосмотре надзирателя либо перестают работать, либо делают криво, косо, некудышно, плохо, погано, отвратительно, приворовывания, воруя, нанося всякий ущерб, портя материал, инструмент, всё вокруг. Там внутри себя они считают хорошими, а обращение с собой не достойным их королевских кровей, а вся эта погань и мерзость, их форма мести за хорошее обращение с ними. Объясните им кто-нибудь, дело совершенно в не в том, что мы с ними плохо обращаемся, а в том, что мы, вообще, не понимаем, почему должны трудится и кормить их от труда своего в обмен на их бред и безделье? Вопрос стоит в том: зачем они живут, зачем нужны нам? Они ходячая катастрофа, они нарушают и портят всё чего касаются, но поскольку они хотят кушать и от голода готовы на всякие ужасные преступления, нам приходится создавать для них возможность работать. И единственная возможность добиться от них, хоть какой-нибудь пользы, ставить над ними надзирателя с плетью. В противном случае, не понятно зачем они существуют? Мы даём им работу, мы терпим от них всякие фокусы и закидоны, потому что мы добрые и не хотим их всех убивать. Фашисты в этом вопросе не церемонятся и уничтожают всех, кто не приносит пользы: Нет пользы, нет человека и без всяких соплей. Но мы надеемся, что у них есть шанс изменится, исправится, подняться над собой, стать лучше и это будет очень ценно для всех. Фашисты, конечно, своими убийстваи и злодеями внушили всем стараться, но потом спустя десяток другой лет эффект проходит и людей приходится убивать снова и делать так в каждом поколении. И если всё продолжается слишком долго, возникают перегибы и уже добрая затея очень напоминает злую. Проблема еще в том, что начав убивать крайне сложно остановится. Не зримая граница, где допустимые убийства переходя в запрещенные, пересекается легко и не заметно. И дальше, чтобы остановить перегибы война, силу набирают противники, которые побеждают. Поэтому затевать большие убийтва можно при условии, что умеешь во время остановится, но такого ни кто не умеет, поэтому и затевать не стоит. Слишком трудно и дорого всё начиналось, чтобы так просто остановится. Но если мы не хотим поражения, то должны каким-то чудом сами во время останавливаться. Фашисты не могут понять, что пусть уничтожения всех не достойных, не даёт избавления от болезни души, это лишь временное обезболивание, которое в полном объёме возвращает проблему в следующем поколений. Одно поколение угробило себя ради войны, ради очищения греха, прекрасно, но все следующие поколения лучше жить не стали, они тоже готовятся повторить. А это признак мертвых людей, которые родятся, чтобы срочно умереть. Мы же пытаемся найти выход из этой бесконечной войны, как наладить дела и решить проблемы, чтобы не приходилось в поколение через одной постоянно воевать. И нужно понять, жить на обезболивающих плохо, если есть шанс лечить, нужно вылечивать. Каждый бедняк ставший богачаем, каждый рабочий ставший тружеником, будет маленькой победой нашей идеологии и философского взгляда на жизнь.

Как-то довилось работать на компьютерных курсах. Обучать граммотности взрослых женщин. Курсы проходили с 16 до 22 каждый день по 1,5 часа. 4 занятия в день и 28 в неделю. Преподавали сами выбирали какие занятия будут вести. Мы выбрали для себя по одному занятию два раза в неделю. А одна девочка забирала все остальные занятия после нас. Фонд оплаты за все занятия был 400$, а за одно занятие 14$. Когда в конце месяца нам выплатили 28$, а девочке 372$. Стало понятно, что в мире что-то не правильно. Эта работа не даёт тех денег, которые нужны. В итоге с этой работы пришлось уволится и устроится на другую. Там было сущее рабовладельчество. Всё строго, в туалет по часам с отметкой в журнал, но при этом оплата была выше.

Когда комитеты бедносты взялись сжигать и изгонять богачей, то вместе с ними уничтожили движущую силу села. Тех единственных, кто и себя и других мог организовать. Беднота это лица, которые не могут организовать свой труд, своё время, свои усилия. Они ни чего не делают, а если делают, то не правильно, не красиво, не во время. Следом деревня стала деградировать, а все попытки реформ оказались безуспешными. Потому что выполнять все эти реформы должны были лица, которые не способны, даже, ради себя постараться. Ну, собрали бедноту в колзох, ну, выбрали среди них председателя. И что? От этого что-то изменилось? Люди теже. Они как спивались да бездельничали, так и потом в колхоза продолжали.

Коммунисты стали объединять крестьян в колхозы и совхозы, потому что нужна была крупная и дорогая техника: тракторы, комбайны, косилки, элеваторы. Ни один двор сам по себе не может такие купить. Республике пришлось покупать их на народные средства и распределять по колхозам и совхозам. Но бедняки не берегут дорогую республиканскую технику. Они и своё-то имущество не берегут. Тракторо запросто могли утопить по пьянке в речке, пока ехали за очередной бутылкой. Ну, а чего? Республика новый пришлёт. Здесь мы приходим к пониманию, что, даже, если мы вынуждены распределять технику, хотя это плохо, то садиться за её руль должны тех, кто смогут внести соответствующий страховой взнос, который сгорит, если техника будет испорчена. Этот взнос не покроет стоимости техники, его смысл в том, чтобы отсечь самых нищих, а так же лично заинтересовать работников потерей важной для них суммы. Если среди бедняков кто-то богаче, пусть за дорогую технику садятся они. Если они сберегли деньги, не растратили последнее, если не подарили всё жуликам и аферистам на сказочные воздушные замки, значит они лучше своего окружения.

Увеличие плотности населения городов поставило перед республикой новую проблему — резкое повышение эффективности труда. Раньше один крестьянский двор кормил себя сам. Потом один двор кормил себя и семью в городе. А теперь все крестьянские дворы должны прокормить целую республику, а тут без сложной и дорогой техники не обойтись.

Но как её распределять? Республике нужно накормить города и приходится крестьян обеспечивать всем необходимым. А это уже плановая экономика, где большие ценности достаются в распоряжение алкогликам, распределятся по дружбе и по знакомству самым не эффективным способом. Либо мы можем ждать, когда несколько процентов крестьянских дворов накопят на приобретение дорогой техники и резко увеличат эффективность своего труда, а потом скупят другие крестьянские хозяйства и начнут налаживать их работу. Но зато всё попадёт в руки тех, кто и сам может себя организовать и других тоже.

Перед нами стоит две проблемы. Каким-то образом нужно различать тех, кто и себя и других может организовать, от тех, кто не может даже о себе позаботиться и нуждается в постоянном присмотре как маленькие. Вторая в том, что можно ли доверять в руких алкоголиков дорогую технику. Оказывается мало купить и раздать по деревням дорогие тракторы, комбайны, косилки, нужно гарантировать, что за них сядут только достойные, кто будут бережно и эффективно распоряжаться.

И вот, здесь нужны рыночные соревновательные рельсы. Нужна повышенная прибыльность крестьянских хозяйств, чтобы различить тех, кто свои повышенные прибыли проедает и пробухивает, от тех, кто на них купит технику, заработает больше и скупит все бухающие и деградирующие хозяйства, чтобы придти туда с плёткой и поставить надзирателя, которые будет записывать в личное дело, каждое опоздание, каждый своевольный уход с рабочего места, каждый факт порчи республиканского имущества и далее по списку.

Эту проблему не решить размещая объявления о поиске эффективных собственников. Желающих и считающих себя полно и больше, только нам не нужны слова, а поступки. Всё очень просто. Пусть крестьяне зарабатывают много. А кто бухает как черт на эти деньги, сам собой неизбежно будет куплен теми, кто свои доходы вкладывают в развитие, кто понимают важность республиканской проблемы — резкого повышения эффективности труда сельского хозяйства, чтобы суметь обеспечивать продовольствием большие города.

И министерство сельского хозяйства должны формировать не мы, а они, кто свои большие доходы не пробухают, а превратят в развитие. И решения, которые их представители будут принимать, будут всё налаживать и развивать.

Понимаете, в министерство по объявленим приходят те же самое рабочие, которые ни на что не способы, но сев в кресло становятся верховными главными всего сельского хозяйства. Но сидя в этих креслах занимаются только личными похотями и прихотями. Потому что работники министерства должны подчиняться труженикам деревни. Легко распоряжаться республиканским бюджетом, трудно создать новое, прорывное, успешное. Ни кто не хочет создавать, все хотят придти по объявлению и стать богатыми и успешными. Но успех не достаётся по объявлению, его нужно создавать и добиваться, а для этого не на диване расслабляться, а бегать и решать.

Проблема тружеников и рабочих более серьёзная, чем может показаться. Как правило директора и учредители это труженики, это люди, которых не нужно заставлять. Они сами встают и делают в лучшем виде. Но потом, они поручают свои обязанности рабочим, которые ленятся сделать лишний шаг, боятся сделать лишний звонок, опасаются перетрудится. Они устают от безделья на работе, они слишком обижены на мир, чтобы стараться, а даже, если нет, делают всё не правильно и плохо. Смотришь на большую организацию, которая полностью состоит из таких рабочих. И удивляешься: А если бы учредители и директор видели ваш балаган, они бы одобрили? Вы для кого весь этот концерт устраиваете? Там, даже, надзирателей набрали из рабочих по объявлению, таких же как они сами. Они ни за кем не надзирают. Охранник проверя на выходе карманы на воровство, не пущает их, а делает вид и говорит: Не бойтесь, я для вида под камеру потрогаю и можете идти дальше. Ему платят зарплату охранника, чтобы он боролся с воровством, чтобы он был готов к борьбе, а он друг воров, он за свою зарплату только делает вид на камеру, чтобы его самого не оштрафовали. Понимаете, рабочий делает только то, за что штрафуют, а если он может создать видимость, он уже ничего не делаем. Это психология рабочих избежать наказания. Их не волнует дело, которое им поручили, их не волнуют интересы цеха и то, что большая победа состоит из множества мелких. Даже, если в ракете будет один кривой болт, она упадёт. Даже, если в танке будет одна кривая пружина, он сломается в не подходящий момент. Но их волнует только зарплата и отсутствие штрафа, в смысле отстуствие вычетов из зарплаты.

И это настоящая проблема.

Нельзя ни кому ни чего поручить без контроля. Если нельзя проконтролировать, велика вероятность, что вместо труда будет видимость работы. Последствия такого положения не видны, но понятны. Учредители и директора весь свой труд вынуждены обращать на контроль и надзирание. Вместо развития и прорыва, они обязаны всё следить, всё контролировать, всё проверять. А когда они развивать и совершенствоваться будет. Вот, причина нашего отставания, когда множество рабочих с психологией рабов все трудовые ресурсы учредителей и директоров расходуют на контроль, лишая область развивития сил и внимания.

Вот, почему плановая экономика провалилась.

Она состоит из рабочих, которые рабочее время растрачивают на макияж и личные дела. Их волнует только зарплата и отсутствие штрафов, в смысле вычетов. Больше ничего. Поэтому они согласны на всё, в ущерб социалистиеской производительности ради своей личной выгоды. Они все выполняют план, потому что за это штрафуют. Вся их психология это избегать ударов и потери денег. О ценностях социализма о светлом будущем и готовности жертвовать, в том числе себя и самого дорогое, они ни кто не думает. А без этого в этом огромном механизме ни кто не старается, всё плохо. И никто не может понять, а почему всё плохо, от куда проблемы?

А это уже коллективная безответственность.

Ракета падает и танк ломается, но по десятку и сотне причин. Там не один болт и пружынка кривые, там допуски нарушены в сотне мест, узлов и деталей. Одну находят и кого-то одного наказыват, и на этом расслабились, отчитались, получили благодарность и забыли. Потому что проверяющие и дознавающие органы тоже состоят из рабочих по объявлению. Они тоже волнуются только об отсутствии штрафов, ударов, взысканий. Вся их психология это погоня за оплатой и избегание штрафов. Если причин у падения ракеты сотня, значит нужно расследовать каждую и наказывать сотню, не успокаиваясь на одном или двух. А если эта сотня причин не сотня личных проблем, а закономерный результат системs? В смысле поменяйте наказанных на любвых других, но при сложившийся системе будет тоже самое. Значит расследование и суд должны выносить приговор не только личности, но и системе.

А такое удивительно слышать.

В ходе суда выясняется только личная персональная виновность, система ни когда не бывает виновной. То есть ни какие наказания ни чего в системе не поменяют. Просто вместо одной жертвы системы, будет назначена новая. Для этого правительство тоже должно быть из тружеников, а не рабочих. Они тоже не должны думать только о зарплатах и выгодах. Ведь, это правительство не хочет слышать от суда о не правильной системе, а суд должны набраться мужества, чтобы заявить об этом правительству. А для этого суд должен быть по уровню равен правительству. Иначе, ни когда не посмеет сказать против правительства и всегда будет всего лишь винтиком системы расправы над неугодными.

Нам не видимость работы нужна, нам нужен полезный труд, какой требуется для успехов и побед. И пока все и везде не займутся трудом, а будут делать видимость работы, ни чего хорошего у нас не будет. Ведь, если ракета падает, вместе с ней падает наш авторитет. И если наказав одного, наши ракеты продолжают падать по остальным 99 причинам, то мы теряем заказчиков, покупателей и уважение, в том числе к себе. Мы можем наказать еще одного. И ракета упадёт по 98 причинам. И есть опасность, что мы уверуем, что не способны делать ровные и прямые ракеты, что руки наши не делают прямых деталей. У нас не будет заказчиков, партнётров и на этом всё. Хотя осталось всего лишь 3 причины, отделяющие нас от ровных ракет летающих без сбоев.

Рабская психология внушаем всех думать только о своей личной выгоде, чтобы работы поменьше и попроще, чтобы оплата побольше. Но именно, из-за этой ущербной психологии, работать нам приходится в разы больше, стоимость нашего труда ничтожная, рейтинг мусорный, при маленькой оплате, нужно много работать, чтобы купить дорошие товары. Мы теряем уважение в том числе к себе. Потому что нужно думать о социалистическом республиканском успехе. Не соглашаться на не достойное и в ступать в сделки с совестью, не вводить в заблуждение ни себя ни других. Дело не в том, что мы как маньяки хотим наказать как можно больше. Нам нужен республиканский успех, чтобы всё работало в лучшем виде. А значит каждый на своём месте должен сам думать о наилучшем решении проблемы. И не убегать от дополнительной работы, а трудится над решением трудностей.

Перестаньте быть рабами работниками, станьте тружениками преодолевающими трудности.

Религия внушает веру в Господа Бога, не смотря на наши личные потребности, мы должны руководствоваться высшими приоритетами. А мы вот не верим в Бога и Господа, но приминительно к экономики понимаем, что если все и каждый работают только ради своей единоличной выгодны в ущерб всем остальным. Если стараются перехитрить весь мир, то создают республику поражений, где влачат жалкое существование. Международный рынок смотрит на такую республику и отказывается покупать её поганые товары. И эта республика начинает потребдять своё дерьмо сама. И получается, что республике живёт множество мелких эгоистов. Каждый из них работал криво, косо, плохо, мало, но через целую цепочку экономических взаимосвязей, все они живут плохо. Через экономику мы понимаем проповедь религии.

Если мы хотим успешную республику, то должны руководствоваться выгодой и благом вышего приоритета — социалистической республике. Если наш труд идёт на пользу республике, значит и нам тоже хорошо. Потому что у республики успехов хороший товар, хорошо продаётся, приносит дополнительные доходы, республика богатеет и мы вместе с ней.

Мы не эгоисты, мы готовы на подвиги и свержения, поэтому живём богато и счастливо. Эгоизм наказуем, когда возвозится в республиканскую степень!

Это большая проблема. Любое наше решение воспринимается, не как руководство к действию, а как игра в кошки мышки. Все начинают штурмовать это решения, пытаясь найти лозейки, хитрости, как законно игнорировать его или наживаться на нём. А воевать с врагом вы так же будете?!

У врага промышленность работает чётки и эффективно, там голову друг другу не кружат и если виноваты, принимают удар достойно. Там всё как надо, и оружие тоже. И вот, вооруженный враг движется к нам, а у нас, везде обман, бутафория, недолив, недожим, некондиция. По документам Рай, по факту Ад. И нас в этом Аду будут убивать и мы ничего не сможем противопоставить, потому что всё, что вокруг нас, делалось нами десятилетиями и за один день сложно что-либо изменить. Если мы всё делаем плохо, то всё вокруг плохое. Мы долгое время создавали иллюзии, а наши враги решили испытать их и убедится, что наша мощь лишь туман. Значит наша рабская психология чрезмерных хитрецов, кому мозг жмёт от собственной гениальности и хитроделанности, это будущие смерти на войне наших детей и внуков. Они будут погибать, потому что все вы и каждый, думаете о чём угодно, кроме социалистической республики. Республика переводится как общее дело, но вы забыли об этом и вы живете только еголичными интересами, наносят ущерб социалистическим. И потом всё это возвращает к нам, позором, унижениями, смертями.

Сильной стороной капитализма был, именно, собственник заинтересованный в успехе дела. На всю организацию он был единственный, кто старался делать лучшее из возможного. Это был человек, готовый не спать ночами, ехать на край света, если успех был спрятан, именно, так. Так ведут себя любящие родители. На весь мир они единственные готовы не спать ночами и ехать на край света, если это нужно для любви. Они не требуют оплачивать им беспокойства по двойному тарифу. Они работают, зарабатывают и сами тратят заработанное на успех дела и детей. Все остальные живут в мире, где всё должно само собой возникать и укрепляться. Если нужно встать и куда-то пойти, это всё не про них, либо им должны дорого заплатить за это, и то, они не будут упираться там, а при первом же отказе развернуться и объяснят, что ни каких вариантов не было, даже, не путаясь их нащупать.

И эта странная взаимосвязь, намекает, что в деревне успешными были только семьи, где была сильная любовь, где оба родителя старались ради этой любви. Остальные использовали любовь ради своих целей, для кого любовь это возможность злоупотреблять сексом, для других возможность получить богатого спонсора.

Не они для любви, а любовь для них.

И работают они так же. Приходя на работу, они используют работу, чтобы получать секс, деньги, власть, гордыню. Но при этом работа для них средство достижения целей, поэтому ради самой работы они не стараются. Если что-то не входит в должностые инструкции, они игнорируют это, избегают и отвергают.

Должностные инструкции это пол, по которому вы ходите, но они не запрещает вам смотреть и прыгать в небо. А вы пользуетесь должностными инструкциями, как крышей, ограничивающей вас сверху. Их придумали, чтобы вы делали необходимый минимум, чтобы не совершили самых грубых ошибок, но существует максимум, которые сложно написать языком сухих инструкций.

Должностные инструкции это записка матери нянечке: накормить, подогреть, уложить. Меньше этого делать нельзя. Но ребёнку нужно нечто большее, чего нельзя написать в записке — любить и если случилось что-то чрезвычайное, нужно реагировать, а не ждать и игнорировать. Работу нужно любить, тогда вы станете тружениками, тогда республика социализма расцветет и вознаградит вас подарками, успехами и комплементами. Республика это мы сами. Если ни кто из нас не старается, не любит её, она так и останется гадким утёнком заморышем. Некоторые дети не получив любви, так и остаются старыми деньги. Дети растут любовь, когда мы поливаем их. А для этого нужно снимать внутренние претензии, агрессию, проходить травмирующие ситуации, которые нарушают и отравляют любовь.

Значит тружеников от работников отличает любовь к труду и ненависть к труду.

Карьеристы выбирая для себя специальность смотрят только на выгоды: зарплату, бонусы, пристижь, почёт, переспективы. Им безразлично, где работать, главное, получать свои выгодны. Внутри себя они ненавидят работу, которую делают, но работают там. Труженики смотрят на свои собственные предрасположенности, даже, в ущерб зарплате, бонусам, пристижу, почёту, переспективам. Они занимаются тем, что делает их счастливыми, поэтому делают это наилучшим образом.

Значит специальность нужно выбирать по любви, а не по расчету.

Значит и директорам следует отдавать предпочтение не карьеристам, которым безразлично, где работать, где штаны просиживать, а предпочитать привлекать тружеников, для которых выбранная специальность соответствует внутреннему состоянию. А карьеристов нужно мягко сдерживать.

И здесь мы подошли к проблеме не модных, не почётных специальностей. Если труженики выбирают специальность по любви, если заранее отказываются от благополучия и переспектив, то мы не должны ухудшать их положение, злоупотреблять и издеваться над ними. Если мы будем отравлять их жизнь, самовозвышаясь на тему наших возможностей, то можем сбить их и побудить выбросить любовь, а пойти за благополучием за карьерой за карыстью.

Мы сами себе создадим проблемы. Республика может выдрежать одного или двух карьеристов, но если таких будет вся республика, тогда на десяток самых выгодных должностей будет запредельных конкурс, зато на множество острейших и важнейших, но не престижных специальностей, работников будет не найти. И такие перекосы дадут о себе знать, а причина в том, что в народе царит не здоровое отношение к труду.

Если учёный поехал в леса и поля искать новые месторождения, то лишается возможности соревноваться с вами за карьеры, за бонусы, за выгоды, за перспективы. И если вы думаете, что он дурак, поэтому вычёркиваете его из списков и ущемляете. То он может вернуться и толкаться с вами в очередях, спорить и ругаться, как вам нравится. Но республика не узнает новых месторождений и все вы будете беднее, хотят могли быть богаче. Вы думали, что победили, получив новую возможность, да, в малом победили, в крупном проиграли.

Потому что карьезм это близорукость, когда ради маленького счастья здесь и сейчас отказываются от крупного потом в веках. Богатство к нам приходит через богатую социалистическую республику, а для этого её нужно развивать стратегическо во всех, самых неожиданных направлениях, которые еще вчера казались не перспективыми. И всё это приходит с любовью. Любовь даёт масштаб, а корысть слепоту. Корысть это хождение от ловушки до ловушки, от одной вкусной должности до другой и ни шагу в сторону. Любовь даёт стратегическое понимание в главном, но на пути этого пути бывают вкусные, выгодные и сытные должности, которые нужно огибать, чтобы придти к стратегической цели. А карьеристы ставят себе цель только материальное зримое благополучие, поэтому двигаются от одной вкусной должности до другой. И если не видят вокруг себя новых более выгодных вариантов, держатся за существующий мёртвой хваткой, устраивая войну со всем миром. И если бы рядом была более выгодная возможность, они о неё не узнают. Если мы держимся за парнёра, пока нам выгодно с ним, то не сможем сойтись с новым любимым, потому что на бал знакомства придём под ручку с выгодным партнёром и не будем искать общения в новыми лицами.

Мир делится на тех, кто хочет секса и тех, кто хочет богатства. Но все они работают против любви, против детей, против работы, используя их по своему. И среди них всех нам нужно найти строителей совестливого социализма, которые засядут в кабинетах и креслах, которые с гордым видом будут самоутверждаться за счет социалистической республики и её народа. Многие из них считают, что всё само собой должно возникнуть, то есть лично они не хотят идти на жертвы, не спать ночами, ехать на край земли, добиваясь, выискивая, решая. И если таких критически много, мы заранее вам скажем, чем всё закончится. Ни кто не хочел ни чем жертвовать, каждый хотел полную оплату за каждый свой напряг.

Религия внушает необходимость жертвы. Мы отвергли религию, но необходимость жертвы, даже, без церкви видна отчётливо. Только религия заболела жадностью богатства и порой секса, поэтому и жертву проповедует буквально, как золото на жертвеннике. Для них жертва только нечто материальное, что они могут взять себе. Если Богу нужна жертва нашем времением и вниманием, они не хотят слышать от Бога о такой жертве, ведь, не смогут присвоить её себе. Поэтому жертва для них всегда только материльная, всегда только то, что им самим лично может сгодится. Хотя для общего дела для республики жертва нужна разная, где-то нужно пожертвовать временим, где-то силами, где-то вниманием, где-то поделится с ближним, где-то не спать, где-то не есть, где-то ехать на край света в поисках решения проблемы и добиваться его вам всячески. Жертвы требуются различные. Кому-то приходится много жертвовать, кому-то меньше. Если мы хотим богатства и секса, мы должны приносить жертвы ради общего дела и жертвы не только и не столько деньгами, а всем, чем будет требоваться, сколько будет требоваться и когда будет требоваться.

Так, что если мы слышим, что жертвы строго материальны, мы понимаем, что кто-то заболел жадностью и использует веру для еголичной выгоды. Он должен призывать всех работать на республику на общее благо, но сводит всю республику до размера храма и его копилки, куда нужно кидать ценности. Если бы Бог существовал, в чём мы сомневаемся, Ему моглое бы потребоваться много чего разного от разных людей в разное время, порой самым неожиданным способом. Им же нужно только то, что они могут взять себе. Значит они не от имени Бога говорят, а от своего. Они всегда говорят про облачка, где нельзя ни чего проверить, ни доказать ни опровергнуть, и дальше всё решается через сторонников, кто кого чаще убивает.

Партия объявляет:
Запрещено использовать рабочее время не по рабочему назначению.

Виновные по решению суда подвергаются штрафу. Если штраф не помогает, тогда телесные наказания. Если и это не помогает исключение из Партии и прекращение начисления процентов, с выплотой после учреждения СССР 2.0.
Доходы от штрафов делится:
1/5 доказавший в суде;
1/5 правоохранители;
1/5 суд;
1/5 местные власти;
1/5 члены и клитеры Партии равными долями на расчетные счета;
Если руководство не пресекает использование рабочего времени не по назначению, тогда само подвергается наказанию.

Виновные по решению суда подвергаются штрафу. Если штраф не помогает, тогда телесные наказания. Если и это не помогает исключение из Партии и прекращение начисления процентов, с выплотой после учреждения СССР 2.0.
Работники делающие плохую, не достойную, не корректную работу, подвергаются наказанию.

Виновные по решению суда подвергаются штрафу. Если штраф не помогает, тогда телесные наказания. Если и это не помогает исключение из Партии и прекращение начисления процентов, с выплотой после учреждения СССР 2.0.
Предпочтение получают труженики, которые трудятся по своей внутренней специальности.

Карьеристы, для которых работа всего лишь средство достижения корысти, сдерживаются в пользу тружеников.

Виновные по решению суда подвергаются штрафу. Если штраф не помогает, тогда телесные наказания. Если и это не помогает исключение из Партии и прекращение начисления процентов, с выплотой после учреждения СССР 2.0.

Совестливое Социалистическое НогНинское Общественное Объединение "ШАМБАЛА"